Необходим новый синтез божественной духовности и нашей реальности, необходима новая, по выражению Н.А.Бердяева объективация духа, но и она не будет долгой: сменится поколение — понадобится еще и еще одна «итерация», и так будет, пока длится история человечества.

Известный современный немецкий богослов Карл Барт образно выразил соприкосновение реальности духа и нашей исторической реальности как точку соприкосновения окружности с касательной прямой (или касательной плоскости с шаром). Соприкосновение возможно, но оно неустойчиво. Объективация духа притягивает людей личностным или даже общественным духовно-нравственным подъемом, однако, видя результаты воплощения духовности в исторической реальности люди (как современники, так и потомки) в большинстве своем воспринимают это поверхностно, вещественно и производно. Мало кто видит глубину происходящего, люди видят вершину айсберга – духовный подъем, расцвет нравственности и культуры, достижения цивилизации. Современники, желая прикоснуться, поддержать, сохранить период духовно-нравственного подъема, а потомки, пытаясь его восстановить или вернуть, обычно нацеливаются на формы воплощения (объективации) духовности, на оформившуюся материально-культурную производную динамической духовной реальности (жизни Духа). Но такие производные – это омертвевшая жизнь, это извлеченные из моря прекрасные, но омертвевшие кораллы. Вдохнуть в форму жизнь невозможно, но можно снова искать духа жизни, углубляться в свою внутреннюю духовную глубину, через выход из своих рамок, через восстановление связи с духовным источником в мироздании.

Более того, попытки «остановить прекрасное мгновение», воспроизводя форму духовного пробуждения, не просто бесполезны, но губительны, они разрушают личность и общество. Человек и общество не способны поддерживать проявления духа там, где духа уже нет. Это приводит к косности, бесплодному морализму, обскурантизму и к насилию над личностью. Духовность неразрывно связана со свободой, человеку необходимо личностно пережить духовный и последующий нравственный подъем, а это возможно при свободном выборе. Чужие духовные переживания – это как «одежда с чужого плеча», каждому необходимо самому облечься в жизнь духа, а чем жестче форма, чем сильнее давление, тем это сложнее, тем формальнее, поверхностнее и мертвее духовная жизнь. Абсурдны и удивительны бесчеловечностью попытки грубого и методичного навязывания духовной жизни, применения административных ресурсов для достижения духовности и нравственности. В книге П.В. Знаменского описывается жизнь в духовных семинариях в России, куда в XVIII в. представители духовного сословия были обязаны определять своих сыновей. В семинариях царил страх, жестокие наказания, юноши бежали оттуда, их отлавливали, сажали в специальные тюрьмы, пороли, издевались. (П.В. Знаменский, Духовные школы в России, с. 383—393). То, что для кого-то из предков было почетным избранием, достижением личных духовных поисков, вершиной соприкосновения с иной реальностью, жизненным призванием, стало для многих потомков проклятием, насилием и издевательством над личностью. Почему? Потому что, пытаясь сохранить нравственность и духовность в обществе, пренебрегли свободой личности, остановились на закосневших формах, в которых когда-то обитала высота и свобода духа. А еще потому, что институт церкви, призванный помогать людям возвыситься, прикоснуться к вышней духовной жизни и соединить этот источник с глубиной человеческого духа, использовался в послепетровской России как орудие власти, как механизм осуществления государственной политики. Духовная и историческая реальность соприкасаются, духовность проявляется в материальном мире, но ее нельзя привязать к нему, ее нельзя втиснуть в определенную форму, она как ветер, который откуда хочет, когда хочет приходит и так же свободно уходит (это образ представлен в Ев от Иоанн 3 гл).

Жизнь в богоискательстве, стремление к духовной и нравственной высоте требует динамизма. С одной стороны человек не может не привязываться к формам физической реальности, поэтому и дух объективируется, будучи «иным» по своей сути к историко-материальному миру. А с другой стороны, для духовного прогресса, для одухотворения всех «уголков» человеческой души, углубления и расширения своего внутреннего духовного мира, человек раз за разом должен выходить за рамки привычного, за те формы, в которых совсем недавно проявлялся, где был дух. Дух с нами не играет в прятки, он динамично движется, он побуждает нас к динамике развития. Этот мир пронизан духом, покоится на духе, созидается, развивается и живет благодаря духу, но дух неуловим сеткой пространства и времени. Наступает момент, когда «мехи» вчера исполненные молодого вина духа, устаревают и нужно искать новые «мехи». Принципы и суть духовности не меняются, это не духовный и нравственный релятивизм. Меняется форма, воплощение, объективация духовной реальности. Меняется мир, движется история, развиваемся мы. Поэтому остаться в рамках вчерашней, или вековой давности объективации духа, означает остаться с формой, но без содержания, отстать от динамизма духовного развития.

Есть ценности вечные, и есть беспредельный бесконечный Дух. Дух пронизывает нашу «реальность», «Бог явился во плоти», «Им мы живем, движемся и существуем», но каждому человеку приходится личностно найти в себе духовную глубину, победить обыденность, возродиться к духовной жизни и продолжать искать. Дорога уже проложена, — но по ней надо идти, идущему есть кому помочь, но помощь нужно суметь принять. Нельзя закоснеть, Дух – это жизнь, а жизнь не стоит на месте. Новое – это хорошо забытое старое, но объективированное по-новому. Современному человеку нужны современные ответы. В духовной реальности они есть, а мы их знаем?

Горбачев А.Л.

(опубликовано в: Актуальные проблемы науки и гуманитарного образования: Межвузовский сборник научных трудов, Выпуск 8, М.2006, c. 86—88)