Какие ассоциации приходят вам в голову, когда вы слышите слово «богословие»? Часто мы думаем об этом предмете, как о чем-то скучном, оторванном от жизни и реальных потребностей людей, и доступном только узкой группе профессионалов. Редко сталкиваешься с мнением, что богословие принадлежит церкви в целом, что «богословствовать» призван каждый христианин, что именно богословие определяет развитие церкви в будущем.

Что такое богословие? Прежде всего, это не толстые и скучные книги, не занудные и малопонятные лекции. К этому на самом деле не все призваны и, слава Богу! Богословие, в своей сути, это – осмысление человеком своей веры, попытка понять, как вера связана с его прошлым и настоящим опытом, какую базу эта вера дает для его жизни: в семье, на работе, во взаимоотношениях и т.д. Отсюда – необходимость богословия для каждого, неизбежность богословского поиска, невозможность жить по-христиански не «богословствуя». Когда человек, читая Библию, говорит: «я это место в Писании понимаю так и так», он занимается богословием. Как только человек произносит «я в это верю потому, что…», это тоже богословие. Человек может подчеркивать одну сторону учения в ущерб всему остальному. Его богословие может быть неверным, даже еретическим. Но, если происходит размышление о том, во что он верит и почему, он занимается богословием!

Конечно, богословский поиск на разных уровнях происходит по-разному. Одно дело, когда свою веру осмысливает новообращенный, совсем другое дело, когда человек уже шел за Христом на протяжении нескольких лет. Одно дело, осмысление личной веры, другое – богословский анализ на уровне общины или целой деноминации. Но в любом случае, результаты этого размышления скажутся в том, как мы будем выражать нашу веру в жизни, в чем будут проявляться наши отношения с Богом, на что будет направлено наше служение. Богословие – это не сухая, оторванная от реальной жизни наука. Богословский поиск – это процесс формирования жизни и служения церкви.

Для российской евангельского движения этот поиск становится все более актуальным. Перед нами встают все более сложные задачи, которые требуют серьезного богословского анализа. Евангельские церкви оказываются все более вовлеченными в межконфессиональный, и даже межрелигиозный диалог. Это требует от нас взвешенной богословской позиции, глубокой проработки нашего вероучения. По мере развития нашего движения, нам все чаще приходиться взаимодействовать с органами государственной власти. При этом нам приходиться решать вопросы, которые не стояли перед нами раньше. И для решения этих задач четкая богословская позиция становится особенно важной. Иначе мы не сможем сохранить верность Христу и Евангелию и впадем в одну из крайностей: либо политического экстремизма, либо конформизма. Примеры такого рода ошибок, к сожалению, можно найти как в истории церкви, так и в современных событиях. Наконец, развитие богословия необходимо и для решения внутренних задач церкви. По мере духовного роста людей, входящих в наши церкви, они поднимают все более глубокие вопросы. И их уже не удовлетворяют однозначные, «простые» ответы. Люди сталкиваются с тем, что жизнь – довольно сложная штука, а потому упрощенные решения на самом деле не являются решениями вовсе. Бог не боится сложных вопросов – не должны их бояться и мы. Мы призваны давать глубокие, честные, библейские ответы на такие вопросы, но это невозможно сделать, если не происходит глубокого богословского осмысления этих вопросов.

Конечно, мы не первые, кто сталкивается с решением подобных задач. Почему бы нам ни воспользоваться чужим опытом? Почему приходится говорить о развитии российского евангельского богословия? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо пояснить некоторые характерные черты богословия как науки.

Особенности богословского поиска

Во-первых, богословие не непогрешимо. Другими словами, в любом богословии есть ошибки. Этот тезис не так очевиден, как кажется на первый взгляд. Во всяком случае, на практике. Мы склонны абсолютизировать отдельные доктрины или высказывания отдельных людей. В то время как сама природа богословия требует постоянного переосмысления того, что мы считали верным еще вчера. Если бы этого не происходило, в истории Церкви не было бы ни отделения христианства от иудаизма, ни Реформации, ни развития миссионерского движения. Было бы бессмысленно говорить не только о российской евангельской церкви, но и о церкви в России в принципе, поскольку мы так бы и остались язычниками!

Мы должны понимать, что богословие – это не откровение Божье. Это – попытка человека понять то откровение, которое Бог дал нам в Иисусе Христе и Писании. Богословие, таким образом, это – человеческий труд, а потому – подвержено человеческим ошибкам. Конечно, каждый человек стремится осмыслить откровение Божье насколько возможно верно, однако, ошибки неизбежны уже в силу нашей ограниченности. Это означает, что мы, используя чужой опыт, должны относиться к нему критически, мы не можем принимать его как истину в последней инстанции.

Во-вторых, богословие должно быть современным. Наше осмысление Божьего откровения происходит в контексте тех проблем, с которыми сталкивается человек и общество. Вечные Божьи принципы должны быть преломлены для конкретных ситуаций. Как применить заповедь о любви к врагам тем людям, которые столкнулись с нашествием варваров во времена Древнего Рима? Как жить, когда мир, в котором ты жил, рушится на глазах? Одно из величайших богословских произведений «Град Божий» блаженного Августина родилось именно как попытка найти ответы на эти вопросы. Богословские искания в Средние Века привели к Реформации и сформировали облик современной Европы. Апостол Павел не предлагал рабам добиваться свободы. Однако позже церковь встала перед выбором: поддержать рабство негров или бороться за его отмену. Каждая эпоха ставит перед нами новые вопросы, и церковь призвана ответить эти вопросы с позиций Священного Писания, показать, как Бог действует в это время в отношении этой проблемы.

Это касается не только глобальных проблем. Гораздо чаще нам приходиться помогать людям в их конкретных нуждах. И так бывает, что те советы, которые помогали 5—10 лет назад, уже не годятся для сегодняшнего дня. Меняются ситуации, меняются люди, и нам снова нужно искать, как истина Божья, которая не зависит от времени, может помочь человеку найти верный путь в его специфической проблеме.

В-третьих, богословие тесно связано с культурой. Не существует «универсального», «вне-культурного» богословия. Самое очевидное доказательство тому – язык, на котором мы формулируем наши богословские утверждения. Понятия, рожденные на одном языке довольно трудно, а подчас – невозможно, перевести на другой. И вопрос здесь не только в технических сложностях перевода. Язык тесно связан с мышлением, он формирует и выражает менталитет народа. У каждого народа – свои герои и злодеи, свои образы добра и зла. А потому, даже решив «техническую» сторону проблемы перевода, мы не всегда достигаем желаемого результата. Зачастую понятия, заимствованные из чужой культуры не приживутся, если не будут переопределены в национальном, культурном контексте. Не потому ли протестантов упрекают в том, что у нас «западная религия», что мы еще не сумели переосмыслить свою веру в контексте нашей культуры? Вместо этого мы иногда начинаем заниматься подражательством Православию: то рясы с крестами наденем, то назовем себя как-то чудно, то еще что-нибудь придумаем… Выглядит все это как маскарад, не больше. И никак не помогает нам (а скорее – мешает) нести Евангелие нашему обществу.

В то время как осмысление нашей веры, или, говоря по-другому, развитие российского евангельского богословия, поднимало бы вопросы куда более глубокие и актуальные для общества. Вопросы, которые до сих пор остаются без ответа. Вопросы, на которые только Бог может ответить. И поиск этих ответов помогал бы нам понять, куда Бог ведет нас как церковь. Какого служения в мире Он ждет от нас. Все это позволило бы нам подняться на принципиально другой уровень в нашем служении, стать реальным благословением для нашего народа.

Этот перечень можно продолжать. Но уже сейчас можно сделать некоторые выводы:

• Нормальное развитие церкви невозможно без развития богословия. Без этого мы не сможем понять ни Бога, ни самих себя, ни свою миссию в этом мире. А потому Российскому евангельскому движению нужно развивать свое богословие. И чем раньше мы это осознаем и начнем делать, тем лучше.

• Церковь не может заимствовать чужое богословие (пусть даже очень хорошее) без творческой переработки и адаптации к национальной ситуации; это верно как в отношении западного протестантского богословия, так и православного наследия.

• Невозможно сформировать учение раз и навсегда: если церковь хочет отвечать на современные вопросы, богословие должно изменяться, в том числе – пересматривать установки, которые прежде считались верными.

Что нужно для развития богословия?

Прежде всего, хочется сказать, что процесс формирования и развития богословия в российской церкви уже идет, причем довольно давно. Человек, по-настоящему познавший Бога, не может не размышлять над своей верой. Внутри наших общин идет глубокий поиск, люди стараются понять Бога, действующего в их жизнях. Церковь пытается увидеть свое место в современной России и то, каким должно быть наше служение нашему народу. Этот процесс не может не идти – пока в нас есть жизнь, мы будем вовлечены в этот поиск. Но до сих пор этот поиск больше подспудный, скрытый. Эти вопросы редко звучат на конференциях и семинарах. Они не поднимаются при обсуждении вопросов видения и стратегии развития церквей, ассоциаций, объединений. А если и поднимаются, то на очень поверхностном, ситуативном уровне. Не потому ли мы чувствуем определенную «пробуксовку», что в основании нашего движения нет глубокой богословской базы? И не получается ли, что «официальное» движение и внутренние потребности развития церкви лежат как бы в разных плоскостях?

Развитие церкви требует развития богословия. На всех уровнях: от общины до деноминации. Мы должны признать эту необходимость и создать возможности для развития богословской мысли. И это должно происходить на уровне руководства церквей и объединений, иначе богословие так и останется «подводным течением». Мы должны создать такую атмосферу, в которой богословский поиск происходит естественно, является неотъемлемой частью жизни церкви. Что можно и нужно для этого сделать?

Во-первых, надо признать необходимость богословского диалога. Пасторы, служители, учителя, просто члены церквей из разных общин, объединений, деноминаций должны иметь возможность поднимать какие-то сложные вопросы, обмениваться мнениями, вместе рассуждать и искать ответы. В настоящее время тенденция прямо противоположная. Есть ощущение, что мы боимся такого диалога, всячески его избегаем. Мы предпочитаем сохранять «чистоту учения» внутри своих объединений, и не желаем взаимного влияния друг на друга. Хочется задать вопрос: почему? Если то, чему мы учим – истина, разве она пострадает от этого? Или мы не верим, что в других объединениях (общинах, ассоциациях – выберите нужное) люди тоже любят Иисуса и ищут истину? Что удерживает нас от диалога?

Во-вторых, надо создать пространство для богословского диалога. Конференции и семинары, посвященные актуальным вопросам вероучения (на которых происходило бы обсуждение, а не просто передача учения), создание интернет сайтов, посвященных богословию, печатные издания – все это части того пространства, в котором богословский диалог становится возможным. Взаимодействие между руководством церквей и учебными заведениями, сотрудничество учебных заведений друг с другом – тоже способствует формированию такого пространства.

В-третьих, богословие нуждается в поддержке со стороны руководства церквей. Речь, прежде всего, о духовной поддержке. Например, официальное признание служителей, которые занимаются богословием, рукоположение учителей, привлечение их к обсуждению важных вопросов развития церкви и т.д. Это также и материальная поддержка. Например, оплата обучения для тех, кто действительно призван к этому труду. Создание и финансовое обеспечение богословских отделов при крупных объединениях. Павел считал, что те, кто трудятся в учении, «достойны двойного вознаграждения» (1Тим.5:17). Иисус говорил, что где наше богатство – там и наши сердца. Готовность тратиться на развитие богословия – наше признание того, что это действительно важно.

В заключение хочется сказать: богословие может развиваться только в условиях свободы. Диалог предполагает, что любое мнение (даже самое спорное) принимается к рассмотрению, любое утверждение (пусть самое правильное и авторитетное) может быть поставлено под сомнение. Только в такой атмосфере возможен творческий поиск. Иначе «богословие» будет просто обслуживать официальную позицию, а настоящий поиск так и останется «в подполье».

Пастор Михаил Дубровский
специально для WWW.CEF.RU